История о том, как одна маленькая овчарка настолько полюбила пирожки, что отсутствие их в доме становится самым большим горем.

История о том, как Как там обычно пишут в сказках? Давным-давно, или же однажды, а может в некотором царстве государстве. Но тут история начнётся совсем по-другому.

Итак, наша первая встреча состоялась в аэропорту, когда из переноски вытащили на свет Божий это милое плюшевое создание. Какие же мы были с ней потерянные. Уставились мы с ней шоколадными глазами друг на друга, и давай думать, как дальше жить будем.

Приехали домой, выпустила я её по комнатам бродить, ходит везде нос суёт любопытная моя. А тут такое дело. Растёт дитё, витаминов не хватает. Раздобыла я как настоящая хозяйка и кожаная мама витамины и давай кормить дитё. Она особо и не сопротивлялась. Очень уж ей понравился запах витамин одних, а они дрожжами пахли. А тут как раз научилась я батон печь. И вот теперь излюбленное место моей красотки стало духовку караулить.

Сидит она перед ней как перед телевизором. Разница только в том, что в телевизоре кино крутят, а тут батон готовится, сиди да карауль, а потом выпрашивай.

Вот с того момента и началось проклятие для хозяина. Захотелось поздно пирожков и булочек, а тут этот пушистый провокатор сидит и так жалобно в глаза смотрит и говорит этими глазами:

— хозяйка, я голодная, холодная, сами мы не местные, три дня не ели. Вообще нас никто не кормит. Умираем с голоду. Вот и приходилось кусочек себе, кусочек ей. И вот вроде бы накормила её, а она такими глазами смотрит, такие слюни при этом пускает. Ой, Божечки, даже не знаешь, что делать с такими глазами и слюнями. Вот сидишь, и кусок в горло не лезет. Собака голодает. Приходится делиться.

А вот дальше чудные дела стали происходить. Чувствует она время наше любимое 24.00 и начинает вокруг плиты круги нарезать и ждёт, чуть ли не носом на кухню толкает. Вот только пока не говорит при этом ни слова.

Случилось мне на какое-то время забыть про пирожки булочки, делами занята была, а тутто и началась трагедия. Подходит она ко мне в наше время и смотрит на меня. Рассказываю я ей, что дел много некогда. Так что она делала поначалу. Сначала просто демонстративно уходила на хозяйский диван, и спать ложилась. Потом когда история повторилась, в следующий раз она пошла дальше. Легла она на хозяйскую подушку, свернулась калачиком и как давай бурчать. Вот чувство что не молодая собака лежит, а бабка старая. Вот только лавочки и семечек не хватало. Бурчит так громко и противно, ничего не слышит, вот просто не останавливаясь.Дальше ещё больше пошло.

Видя, что такие методы на хозяйку не действуют, стала она пытаться со мной разговаривать, так сказать на путь истинный пирожково-булочный наставить.

Припала она на свои передние лапы и как давай говорить без остановки. И вот вроде слова непонятные, половина букв ею с голодухи съедено, ан нет, она продолжает. И льётся эта тирада целыми предложениями. А ты стоишь, хозяин и думаешь, вот вроде на своём собачьем языке говорит, а чувствуется что русский — ругательный со словарём на тебе применяет. Каких только ругательств не говорит. А самое главное она голос при этом то тише, то громче делает. Короче у самой слова закончились, пока выслушивала, какая я плохая хозяйка. Аж челюсть с пола подбирать пришлось. Это же надо. В своём доме. Своя же родная так сказать собака. Этими руками и переводя взгляд на руки, продолжила, взращённая. И тут такое дело. Куда мир катится.

Подружка же моя в это время видимо решила крепко задуматься, что дальше делать.

И этот приём не сработал. Стала она придумывать, как же меня заставить страдать и мучиться, из-за того, что пирожками её не кормлю.

Заходит она на кухню и давай всё обыскивать. С тоской и надеждой во взоре зайдя на кухню, она начинает искать все места, где обычно пирожки горячие стоят. В хлебницу заглянула, аж подпрыгнула для этого. И нет ничего. Уж на стол на кухне лапы поставила, и там ничего не стоит. Носом своим аристократическим и так и этак повела, уже полстола как говорится запылесосила бы, а нечего. Да что же это такое и зло её берёт и обида гложет. Совсем её хозяйка разлюбила, Перестала лакомство любимое готовить, всё некогда ей. Одни страдания с такой хозяйкой, тут уж и вправду задумаешься о нелёгкой собачьей судьбе.

Пошла она дальше ревизию делать. Плиту и так и так обошла и лапы на неё поставила. И здесь ничего. Уже давай с голодухи плиту внизу намывать, может она хотя бы сжалиться над бедной сиротинкой без пирожков обходящуюся, и опять мимо. Не кашеварит, как говорится это проклятый телевизор с едой.

Легла она тогда на кухне и тут всё случилось. Лежит, не встаёт. И лапы сразу стали слабые и хилые. И в животике урчит, так что спать невозможно. Голова тяжёлая, ну как же отсутствие пирожков в рационе всю силу богатырскую собачью отняло.

Лежит, а сама косит одним глазом в мою сторону, да уши на особой волне держит, чтобы точный звук и движение уловить. Как сдамся я ей на милость. Но тишина. Не улавливают её уши никакого родного движения.

Лежит она и думает, что же дальше предпринять?

И такое зло её на хозяйку взяло. Вот и дом охраняешь и встречаешь её, а где благодарность? Где награда страдальцу и хранительнице уюта домашнего?

Решает она проучить меня. Не слушаться начинает. Нет вот из принципа. Не готовишь пирожки, не буду слушать, и говорить с тобой.

Лежит и ушами не шевелит и лапами не двигает, совсем силы закончились.

Закончились дела мои. Пошла кладовые, как говорится пополнять, ну как же тут без теста, чтобы побаловать себя вкусняшками.

И вот она долгожданное время, час икс. Собака то ли в предвкушении, то ли уже отчаялась даже учуять родные и любимые пирожки. Ведь столько всего было ею сделано в отношении хозяйки, а ничего почему-то не сработало.

Лежит, значит, она на диване, я же на кухне тружусь. И вот слышит она, как посуда гремит и отчасти счастью своему поверить боится. Как говорится невозможно такому поверить. Никак кожаную заколдовали, а может её наоборот расколдовали. Только лежит она и ждет, что дальше будет.

Я же стол приготовила и всё для начинки.

Запахи такие пошли, что и у меня слюни потекли, что уж про собаку, говорить, которая на пирожках и булочках выращена была.

Выбегает она на кухню. И тут о чудо телевизор с едой работает. Села она перед ним и давай нюхать. Нюхает и улыбается. Пирожками и булочками её любимыми пахнет.

Приготовилось всё. А она и кухню не покидает. Легла на кухне и ждёт. Первый пирожок её должен быть.

Приготовилось всё. Ароматы по кухне текут. А у нас с собакой слюни до пола. Это же, сколько таких ароматов на нашей кухне не было?

Села за стол кофе себе налила, а собака всё ждёт не подходит. Увидела в моих руках тарелку с пирожками и булочками и замерла. Дышать боится. Вдруг сон приснился от голода уже.

Но нет, не сон. Стоило ей только глаза открыть, как тут же ласковый голос хозяйки позвал:

— ко мне.

Побежала на зов и села передо мной. Сидит и ждёт. А тут я руку ей протягиваю с остывшим кусочком пирожка. Не веря счастью, наклоняется красотка моя над ладонью, обнюхивает её, а потом раз и чистая хозяйская ладонь.

— всё съела.

Ну что сказать.

С тех славных пор перестала я делать такие большие перерывы в пирожках и булочках. И себя жалко и собаку жалко.

Вот такая она история собаки на пирожках выращенной.

Конец.